Терапевтический психоанализ

1. Природа терапевтического психоанализа. Психоанализ и психиатрия.

2. Смысл симптомов. Процедура символической интерпретации симптома. Понятие типических симптомов и особенности и особенности их интерпретации.

3. Понятие фиксации. Травматические фиксации и неврозы.

4. Проработка симптома - роли аналитика и пациента.

5. Понятие регрессии. Регрессия и фиксация. Разновидности регрессии.

6. Регрессия и вытеснение (перверсия и невроз).

7. Пути образования симптомов. Симптом как исполнение желания. Этиологическое уравнение невроза.

8. Понятие инфантильного невроза и его роль в формировании взрослой невротичности.

9. Прегенитальные фантазии и их роль в формировании невротических симптомов.

10. Обычная нервозность. Границы психоаналитической терапии.

Список литературы.


1. Природа терапевтического психоанализа. Психоанализ и психиатрия

На склоне лет, в 1932 году, обращаясь к уже воображаемой, к сожалению, аудитории единомышленников, Фрейд четко обозначил свою новую позицию: «Я говорил вам, что психоанализ начал как терапия, но я хотел бы вам его рекомендовать не в качестве терапии, а из-за содержания в нем истины, из-за разъяснений, которые он нам дает, о том, что касается человека ближе всего, его собственной сущности, и из-за связей, которые он вскрывает в самых различных областях его деятельности. Как терапия он один из многих... Если бы он не имел терапевтической ценности, он не был бы открыт на больных...». Сам он в 1927 году начал знаменитую серию работ – «Будущее одной иллюзии», «Неудовлетворенность культурой», «Моисей и монотеизм», посвященных анализу патологии культурных сообществ, которые в совокупности заложили основы его поздней концепции психоанализа культурной среды.

Перед психоанализом открылись новые горизонты практического приложения накопленного в клинической практике психологического знания. В качестве фундаментальной метапсихологической теории он выходил на новый уровень прикладного применения, прорывался к опыту прямой интервенции в трансперсональную структуру бессознательного и к новым формам его концептуального обобщения. Психоаналитик теперь, по мнению Фрейда, должен изменить свой облик и, решая новые задачи, предстать перед публикой в образе своеобразного «светского священника», а само психоаналитическое сообщество, решая уже чисто культуральные задачи, должно трансформироваться в некое подобие Армии спасения.

Терапевтические возможности психоанализа при этом, что необходимо особо подчеркнуть, Фрейдом отнюдь не девальвировались. Они просто уходили из фокуса особого внимания и превращались в одно из многочисленных разновидностей прикладного применения вновь отстроенной метапсихологической концепции: «Использование анализа для терапии неврозов является лишь одним из его многочисленных применений: возможно будущее покажет, что оно не было самым важным... По практическим соображениям и для наших публикаций мы приобрели привычку отделять клинический анализ от других приложений анализа. Но это не корректно. В реальности граница проходит между научным психоанализом и его применениями (в медицинской и немедицинской областях)».

Сохранение же прежней, чисто терапевтической ориентации психоаналитической практики Фрейд считал чрезвычайно опасным. Стремление растворить психоанализ в клинической работе Фрейд считал модифицированным вариантом сопротивления анализу, гибельным для его будущего: «Мы вовсе не хотим того, чтобы психоанализ без остатка был поглощен медициной и в своей окончательной форме существовал бы только в учебнике по психиатрии в главе «Терапия», рассматриваясь там наряду с такими методами, как гипнотическое внушение... Психоанализ заслуживает лучшей судьбы и надеюсь, что это так и будет».

2. Смысл симптомов. Процедура символической интерпретации симптома. Понятие типических симптомов и особенности и особенности их интерпретации

Смысл невротических симптомов был открыт сначала И. Брейером благодаря изучению и успешному излечению одного случая истерии, ставшего с тех пор знаменитым (1880-1882).

Невротические симптомы, как ошибочные действия, как сновидения, имеют свой смысл и так же, как они, по своему связаны с жизнью лиц, у которых они обнаруживаются. Этот важный результат исследования мне хотелось бы пояснить вам несколькими примерами. Можно только утверждать, но не доказать, что так бывает всегда и во всех случаях. Тот, кто попытается приобрести свой собственный опыт, убедится в этом. Но по известным соображениям я возьму эти примеры не из области истерии, а из области другого, весьма странного, в принципе очень близкого ей невроза, о котором я должен вам сказать несколько вводных слов. Этот так называемый невроз навязчивых состояний не столь популярен, как всем известная истерия; он, если можно так выразиться, не столь вызывающе шумлив, выступает скорее частным делом больного, почти полностью отказывается от соматических проявлений и все свои симптомы создает в душевной области. Невроз навязчивых состояний и истерия – это те формы невротического заболевания, на изучении которых прежде всего и был построен психоанализ, в лечении которых наша терапия также достигает своего триумфа. Но невроз навязчивых состояний, который обходит тот загадочный скачок из душевного в соматическое, благодаря психоаналитическому исследованию стал нам, собственно говоря, более ясным и знакомым, чем истерия, и мы узнали, что определенные крайние характерные невротические черты в нем проявляются намного резче.

Невроз навязчивых состояний выражается в том, что больные заняты мыслями, которыми они, собственно, не интересуются, чувствуют в себе импульсы, кажущиеся им весьма чуждыми, и побуждения к действиям, выполнение которых хотя и не доставляет им никакого удовольствия, но отказаться от него они никак не могут. Мысли (навязчивые представления) сами по себе могут быть бессмысленными или же только безразличными для индивидуума, часто они совершенно нелепы, во всяком случае, они являются результатом напряженной, изнурительной для больного мыслительной деятельности, которой он очень неохотно отдается. Против своей воли он должен заниматься самокопанием и раздумывать, как будто дело идет о его самых важных жизненных задачах. Импульсы, которые больной чувствует в себе, могут производить также впечатление нелепого ребячества, но по большей части они имеют самое страшное содержание, типа попыток к совершению тяжких преступлений, так что больной не только отрицает их как чуждые, но в ужасе бежит от них и защищается от их исполнения запретами, отказами и ограничениями своей свободы. При этом в действительности они никогда, ни разу не доходят до исполнения; в результате побеждают бегство и осторожность.

3. Понятие фиксации. Травматические фиксации и неврозы

В своей основе травматические неврозы не то же самое, что спонтанные неврозы, которые мы обычно аналитически исследуем и лечим; нам также еще не удалось рассмотреть их с нашей точки зрения, и я надеюсь как нибудь объяснить вам, в чем заключается это ограничение. Но в этом одном пункте мы можем подчеркнуть их полное сходство. Травматические неврозы носят явные признаки того, что в их основе лежит фиксация на моменте травмы. В своих сновидениях эти больные постоянно повторяют травматическую ситуацию; там, где встречаются истероподобные припадки, допускающие анализ, узнаешь, что припадок соответствует полному перенесению в эту ситуацию. Получается так, как будто эти больные не покончили с этой травматической ситуацией, как будто она стоит перед ними как неразрешенная актуальная проблема, и мы вполне серьезно соглашаемся с этим пониманием; оно показывает нам путь к экономическому, как мы называем, рассмотрению душевных процессов.

Случается также, что травматическое событие, потрясающее все основы прежней жизни, останавливает людей настолько, что они теряют всякий интерес к настоящему и будущему и в душе постоянно остаются в прошлом, но эти несчастные не обязательно должны стать нервнобольными. Мы не хотим переоценивать для характеристики невроза эту одну черту, как бы постоянна и значительна она ни была.

4. Проработка симптома - роли аналитика и пациента

Смысл симптома, как мы узнали, кроется в его связи с переживанием больного. Чем индивидуальное выражен симптом, тем скорее мы можем ожидать восстановления этой связи. Затем возникает прямая задача найти для бессмысленной идеи и бесцельного действия такую ситуацию в прошлом, в которой эта идея была оправданна, а действие целесообразно.

Если индивидуальные симптомы так очевидно зависят от переживания больного, то для типичных симптомов остается возможность, что они ведут к переживанию, которое само типично, обще всем людям. Другие постоянно повторяющиеся черты могут быть общими реакциями, навязанными больному природой болезненного изменения, например, повторение или сомнение при неврозе навязчивых состояний.

С совершенно аналогичным затруднением мы сталкиваемся и в теории сновидения. В наших прежних беседах о сновидении я не мог коснуться ее. Явное содержание сновидений бывает чрезвычайно разно